Главная | Наследовательное право | Клевета в международном праве это

Service Temporarily Unavailable

При этом наиболее остро встают две проблемы: Кроме того, старый спор о том, что первично — свобода выражения мнения или защита доброго имени, — по-прежнему остается незавершенным. Чему должно отдаваться преимущество при судебном разрешении споров о диффамации? Какие возможны пределы ограничений свободы слова и права на честь и достоинство?

Как понять, где клевета, а где нет?

Ответы на эти вопросы, хотя бы частично, возможно получить, только рассмотрев мировой опыт регулирования данной сферы правоотношений. В странах континентального права, в том числе и в России, диффамация может рассматриваться одновременно и как уголовное преступление, и как гражданское правонарушение, при этом традиционно предпочтение отдавалось практике уголовного преследования. Но хотя в странах Старого света в ряде случаев в качестве возможного наказания за клевету и оскорбление предусмотрено и лишение свободы, данный вид наказания практически никогда не назначается.

В государствах с обычным правом диффамация чаще определяется как деликт гражданское правонарушение , хотя в ряде случаев лицо, причинившее вред путем распространения заведомо порочащих сведений, может стать объектом уголовно-правового преследования. В США главным видом ответственности за диффамацию является компенсация нанесенного вреда. В зависимости от того, возмещения каких именно убытков требует истец, суд может применять различные правовые принципы.

Американское право выделяет две формы убытков: В чем же выражается противоправность поведения при диффамации? В федеральном законодательстве США и в законах штатов существуют определенные стандарты, которые сводятся к следующему. Во-первых, утверждение должно быть фактическим и дискредитирующим определенное лицо, т.

Причем истец должен доказать в суде, что критическое утверждение нанесло ущерб его репутации. Ситуацию изменил прецедент Gertz v. Welch, решение по которому требует от истца предоставить достаточные доказательства реального ущерба, как имущественного, в том числе экономического, так и морального.

Во-вторых, утверждение должно быть доведено до третьих лиц через газеты, радио, телевидение. В-третьих, утверждение должно как-то персонифицировать жертву клеветы, т. Здесь необходимо остановиться на знаменитом деле New-York Times v. Sullivan, ставшим прецедентом в американской судебной практике по делам о диффамации. Суть дела состояла в следующем: Салливан, в чьи обязанности входило, в том числе, осуществление надзора за деятельностью полиции в Монтгомери, посчитал это личным оскорблением, несмотря на то, что его имя не упоминалось в публикации.

Удивительно, но факт! Это самое лицо осознавая несоответствие этих сведений действительности и их общественную опасность предвидит наступление последствий, но не желают их или сознательно допускают.

Решение по этому делу дает пример того, как в американском праве рассматриваются вопросы предполагаемой принадлежности жертвы клеветы к определенной группе. Если же речь идет о группе лиц, совокупно считающей себя потерпевшей от диффамационной публикации, то большое значение имеет численность этой группы. Например, администрация небольшого города, состоящая из нескольких человек, может обжаловать обвинение во взяточничестве или недобросовестном выполнении своих обязанностей и имеет шанс получить справедливую компенсацию морального вреда.

Противоправность поведения клеветника должна быть тесно связана с его виновностью. Первоначально достаточно было одного факта публикации клеветнических измышлений, чтобы получить большую компенсацию за заявленный ущерб — ответственность за клевету была возможна независимо от вины. Но постепенно такое положение дел стало противоречить необходимости обеспечивать баланс между защитой репутации отдельных лиц и свободой выражения своих мыслей через средства массовой информации3.

Основной целью было предотвратить ситуацию, когда ложные утверждения по отношению к публичным фигурам приводили бы к судебным процессам лишь из-за ошибочных утверждений, неумышленно допущенных автором.

клевета в международном праве это всяком случае

Верховный суд, в частности, постановил: А в г. Welch, этот принцип был распространен и на частных лиц. В целом, американская тенденция к назначению крупных денежных компенсаций по искам о диффамации показывает, что возможность наступления гражданско-правовой ответственности может быть не меньшим сдерживающим фактором, чем риск возбуждения уголовного дела. Кроме того, в судебной практике США прослеживается последовательный приоритет Первой поправки к Конституции, закрепляющей свободу слова, над защитой чести и достоинства, особенно, если речь идет об общественно значимых фигурах.

В Западной Европе ситуация с антидиффамационным законодательством имеет свои особенности. Характерной чертой стало приведение законов и практики в соответствие со стандартами в области свободы выражения мнения и пределов ограничения прав и свобод, выработанными Европейским судом по правам человека. Кроме того, благодаря политике Европейского Союза и действию Хартии Европейского союза об основных правах законы западноевропейских стран отдают приоритет свободе слова и мнения и предоставляют защиту от диффамации только в случае гарантии полной реализации этих свобод.

Однако правоприменительную практику европейских государств в области диффамации еще нельзя назвать однородной, а правовые стандарты — едиными. Многое определяется тем, к какой правовой системе относится государство. Довольно часто иностранцы выбирают Великобританию местом судебных тяжб против иностранных же ответчиков. В английском праве баланс между свободой слова и защитой чести и достоинства традиционно смещен не в пользу первой. И если американское право предоставляет авторам диффамационных публикаций о публичных фигурах широкую защиту в случае, если клевета или оскорбление было неумышленным, то британское право такой защиты практически не дает.

Поэтому любое относительно критическое замечание в адрес конкретного индивида может незамедлительно привести к судебному иску или, как минимум, к письму с предупреждением или требованием об опровержении. В последние 10 лет, особенно после принятия в году Акта о правах человека, ситуация начала понемногу меняться.

Например, в деле Reynolds v. Подобный прогресс связывается, в первую очередь, с расширяющейся практикой Европейского суда по правам человека по статье 10 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, на которую все чаще ссылаются британские суды6. В свое время английское общее право в области клеветы было осуждено Европейским судом, в частности, из-за чрезвычайно широких полномочий присяжных по присуждению огромных компенсаций.

Дело доходило до того, что американские суды отказывались выполнять постановления судов Великобритании чего, как правило, не случается на том основании, что они противоречат Первой поправке к Конституции США. В частности, суды Соединенных Штатов не могли признать такой особенности английского права, как перекладывание бремени доказывания в делах о диффамации на ответчика с последующим возможным возложением на него компенсации ущерба за публикацию, в достоверности которой он не сомневался и которую разместил без всякого злого умысла. Британское прецедентное право предполагает, что лицо, ставшее жертвой диффамации, понесло финансовый ущерб, особенно если в публикации задевались вопросы его профессиональной деятельности.

При этом в большинстве случаев истцу не требуется подтверждать свои материальные потери — в делах о клевете и защите репутации убытки презюмируются. Наиболее эффективной защитой от исков и диффамации признается правдивость опубликованной информации. Наибольшая сложность состоит в определении правильного баланса между защитой репутации индивида и свободой слова.

Сильнее всего это проявляется в делах, где некто делает заявление, которое впоследствии оказывается ложным, без всякого умысла оклеветать. Британское право предусматривает несколько обстоятельств, при которых автор ложного сообщения все же будет иметь защиту от судебного преследования. При этом на авторов публикации будет распространяться иммунитет от судебного преследования, даже если впоследствии окажется, что опубликованная информация была недостоверной7. Британские суды приняли эту позицию в нескольких делах.

Правда, в этом случае на издателя возлагается обязанность доказать, что редакторы и журналисты его изданий действовали честно и добросовестно, опираясь на надежные источники информации.

Популярное за неделю

Британское право дает еще одну возможность защиты от диффамационного иска: На этот принцип можно ссылаться, если диффамационное утверждение является ничем иным, как выражением авторского мнения по общественно значимым вопросам. Изменения в судебной практике, направленные на защиту добросовестного журналиста или издателя, нашли отражение и в появлении ограничений для представителей органов власти на подачу диффамационных исков. Интересно, что в суде даже не рассматривался вопрос о том, насколько публикуемые обвинения соответствовали действительности: Тем не менее, было подчеркнуто, что хотя у органа власти и нет права подавать диффамационные иски, его члены, если они сочтут, что диффамационное высказывание касается их лично а не как представителей власти , могут его оспорить и истребовать от СМИ справедливую компенсацию.

Важным этапом в развитии английского права в области клеветы и оскорбления стало принятие Акта о диффамации г. После этого бремя доказывания ложности информации, а также злого умысла автора сообщения перекладывается на истца.

Доcтупно документов:

Истец же, зная, что в случае проигрыша на него будут возложены все судебные расходы, понесенные ответчиком, получает хороший стимул принять извинения и предложенную компенсацию хотя, конечно же, она будет во много раз ниже той, на которую он мог бы рассчитывать в случае выигрыша. Несмотря на отмеченные подвижки, британское право по-прежнему остается более направленным на защиту репутации, чем свободы слова, и статья 10 Европейской Конвенции, имплементированная в национальное право Великобритании в Разделе 12 Акта о правах человека, требует дальнейших изменений в этой области в сторону общеевропейских стандартов, широко применяемых в других государствах региона.

В странах Европы, относящихся к романо-германской правовой системе, диффамацией в уголовно-правовом смысле, как правило, считаются бездоказательные утверждения или распространение порочащих фактов. В Германии выделяются три самостоятельных вида диффамации: В случае оскорбления не требуется доказывать или оспаривать правдивость заявления, если оскорбительный характер заявления связан с формой подачи или обстоятельствами распространения. Если же речь идет о бездоказательных утверждениях, и выясняется, что опубликованные сведения распространялись как заведомо ложные, то налицо состав преступления, причем обвиняемый вправе доказывать в свое оправдание, что он распространял, по его мнению, точные сведения.

Важным элементом немецкого законодательства о диффамации является характерное для многих государств законодательное разграничение фактических утверждений и выражения мнения, при этом последнее пользуется преимущественной защитой закона. УК Германии предусматривает ряд санкций, вплоть до лишения свободы, за преступления диффамации, однако на практике уголовное преследование используется очень редко, оставляя пространство для разрешения подобных дел в гражданско-правовом порядке.

Во Франции ответственность за диффамацию закреплена в Акте о прессе г. Как правило, рассмотрение дел о диффамации а это может быть как уголовное, так и гражданское дело происходит без участия присяжных. Уголовное наказание в виде лишения свободы максимум на 6 месяцев практически никогда не назначается, чаще всего обвиняемый присуждается к штрафу в пользу государства и возмещению ущерба жертве клеветы или оскорбления.

Австрийское законодательство устанавливает уголовную и гражданско-правовую ответственность за диффамацию. В качестве одного из видов уголовного наказания предусматривается лишение свободы, однако данная мера почти никогда не применяется. Согласно общеевропейской тенденции, в последние годы можно встретить все меньше уголовных обвинений, и основная часть дел, связанных с клеветой и оскорблением, рассматривается в рамках гражданского судопроизводства. В значительной степени такой переход связан с тем, что в гражданском деле, где бремя доказывания лежит на ответчике, истцы могут добиться больших результатов, в том числе и в плане возмещение морального вреда, чем если бы они добивались возбуждения уголовного дела, в котором они должны были бы доказывать факт причинения ущерба.

Помимо сложившейся практики, в Австрии предусмотрена специальная защита для работников СМИ. Статья 29 Закона о средствах массовой информации освобождает журналиста от ответственности за клевету в печати, если тот сможет доказать, что публикация имела существенное значение для общества, а сам он проявил профессиональную осторожность и тщательность. Подобный подход полностью соответствует стандартам Европейского суда по правам человека речь об этом пойдет ниже. В Нидерландах, где уголовная ответственность за диффамацию также сохраняется наряду с гражданской, уголовных процессов по делам о диффамации практически не случается.

Наиболее свежим примером можно считать уголовное дело, закончившееся оправдательным приговором, предметом которого было опубликованное интервью, где голландские солдаты, воевавшие в Индонезии в — гг. Голландский суд счел, что данное заявление носит общий характер и не может оскорбить кого-либо конкретно.

Кроме того, точно в соответствии с практикой Европейского суда, суд определил, что обязанность журналиста состоит в распространении мнений и идей, связанных с общественно-значимыми и политическими вопросами, какими бы шокирующими или возмутительными они не были. Спорным вопросом является предоставление антидиффамационным законом специальной защиты должностным лицам или общественно-значимым фигурам. Как показывает практика, чем выше уровень демократического развития государства, тем меньше степень предоставляемой защиты для указанных лиц.

В уголовных кодексах западноевропейских государств диффамация в отношении членов правительства, а также судей часто выделяется в отдельный состав преступления, однако наказание, предусмотренное за такую диффамацию, не сильно превышает то, которое установлено за клевету или оскорбление любого другого индивида.

А Уголовный кодекс Болгарии, наоборот, предусматривает повышенную ответственность должностного лица, если тот допустит оскорбление в адрес индивида. При этом специальной защиты от клеветы для должностных лиц уголовным законом не предоставляется. Европейский суд по правам человека в своей практике выработал стандарты соотношения свободы слова и защиты от диффамации8. В частности, признается, что политики, должностные лица, а также в ряде случаев и публичные фигуры обладают меньшей степенью защиты от критики, чем простые граждане.

Поэтому то, что может считаться клеветой или бездоказательным суждением в отношении индивида, не облеченного властными полномочиями, в отношении представителя власти может являться критикой его деятельности. Неоднократно подчеркивалось, что возможность критиковать власть — это один из устоев современного демократического общества, и власть должна быть толерантна к критике. В позициях Европейского суда также можно найти и его отношение к уголовному преследованию за клевету.

С точки зрения Конвенции о защите прав человека и основных свобод, именно право критиковать политиков должно пользоваться специальной защитой закона как одно из основных прав, защищаемых ст.


Читайте также:

  • Кирпич без выезда на встречную полосу
  • Исковое заявление о лишении родительских прав прокурора
  • Если один из супругов не явился в суд на развод